Идеология и филология. Ленинград, 1940-е годы (комплект из 2 книг) П. А. Дружинин

03.07.2014

У нас вы можете скачать книгу Идеология и филология. Ленинград, 1940-е годы (комплект из 2 книг) П. А. Дружинин в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

It is a true masteries Posted by Mark Karamian and Galina Kruglyashova. Исаия Берлин как-то заметил, что в СССР, чем ближе наука стоит к политике, тем хуже ее состояние, что в первую очередь сказывается на уровне образования в ее сфере, а хуже всего дела обстоят у экономистов, историков, философов и юристов.

Прочтите книгу Петра Александровича Дружинина, и вы поймете почему это так. В ней, на огромном материале, рассказана история погрома науки, который, во многих отношениях, был хуже Батыева нашествия. И все это - на фоне погрома еще более масштабного: Точь в точь, как у Бродского: Как сказал мне старый раб перед таверной: Но Пастернак до смерти отца в национальные игры в документах не играл, уже в советское время сообщал Горькому о своем еврействе и лишь после войны написал в анкете, что отец его еврей, а мать — Розалия Исидоровна Кауфман — русская эта анкета недавно опубликована Л.

Еще интереснее история академика В. По временам Дружинину, при всем его ленинградоцентризме, все же приходится совершать экскурсы в Москву. Так, исследуя истоки антикосмополитической кампании, он обращается к истории профессора И.

Нусинова, который не только заведовал кафедрой всеобщей литературы Московского пединститута, но и участвовал в деятельности ЕАК. На какое-то время он смог укрыться в другом вузе, но от ареста по делу ЕАК это его не спасло. На фото запечатлен первый визит Б. Эйхенбаума в Пушкинский Дом после событий года. Далее Дружинин рассказывает, как ленинградские филологи вынуждены были участвовать в установочных собраниях в Москве, где громились как питерские, так и московские коллеги.

О нем сообщается, что он был репрессирован в году, освобожден в м и еще через пять лет реабилитирован. Между тем обращение к московской периодике, игнорируемой Дружининым, и даже к недавним републикациям материалов из нее позволяет осознать, что судьбы московских и питерских жертв антикосмополитических процессов ничем не отличались.

За ним выступил Е. Юзовского, а профессор А. Ревякин обрушился на космополита Л. Гроссмана за его работы о Тургеневе и Лермонтове в Ленинграде точно так же громились труды о Лермонтове Б. С негодованием и возмущением говорили участники заседания о двурушнической работе А. То есть искусственное выделение ленинградского эпизода из всей космополитической эпопеи создает, на наш взгляд, очевидный перекос, делая символом эпохи в целом относительно узкий круг питерских филологов, попавших в общую мясорубку террора.

Непонятны умозаключения автора о возникновении военного антисемитизма: Солженицына, то второй совсем загадочен и нуждается в авторских пояснениях. Не лучше обстоит дело с представлениями автора об истории коллаборантского антисемитизма.

В одном из многочисленных примечаний к книге приводится без комментария отрывок из мемуаров историка Г. Дейча о том, как, читая русские гитлеровские газеты, он был потрясен диким антисемитизмом их авторов и особенно статьей о захваченности жидами ЛГУ, о том, что они тормозят русскую науку и намеренно мешают продвижению русских ученых.

Понятно, что это фактически формулировки будущей антикосмополитической кампании. Собственно нарратив начинается с четвертой главы. О чем же говорится ранее? Неужели после войны партийным идеологам было нечем больше заняться? Почему именно эти люди? Новых, впервые вводимых в научный оборот материалов здесь немного, зато читатель получает необходимую информацию для понимания того, как и почему разворачивались и сворачивались подобные кампании. На этом фоне разгром ленинградской филологии не выглядит ни неожиданным, ни исключительным.

Важно и сделанное здесь уточнение сроков кампании по борьбе с космополитизмом. Жданову февраль года в связи с противоборством А.

Субоцкого , а не события осени того же года. Конец кампании корректируется по дате, а не по событию. Суслов призвал к окончанию травли лиц с еврейскими фамилиями, состоялось 10 марта года, а не в конце этого месяца, как считалось ранее. Неудивительно, что это привело в науку большое количество карьеристов, включая армейских политработников, которые по окончании войны остались без дела.

Именно они сыграли заметную роль в разгроме ленинградской филологии — и не только ее.